Русский язык как иностранный
сайт Михаила Бордюговского
Последние статьи
02.01.2015
КЛИШЕ_ФРАЗЫ_ДИАЛОГИ
01.01.2015
КЛИШЕ_ФРАЗЫ_Ответы // Ответики (:-)))
Все статьи
Последние комментарии
Случайные фотографии
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Монте Палатино (апрель 2010)</strong></p>
Все фотографии

Мысли и заметки

 „ЛЮБОУВ_1“

       „Любоув“, как произносил первый и последний президент СССР М.С. Горбачёв, она всё равно не может быть сама по себе, она неизбежно встраивается в некий более широкий, „объёмный“ контекст*. Что бы людишки ни думали, всё равно, вступая „в отношения“, даже на месяц-два, они где-то там „очень глубоко“ внутри настроены, рассчитывают, что этот „ресурс“, этот источник „приятных ощущений“ – он будет под рукой всегда или к нему можно будет прибегать, из него черпать по крайней мере „очень долго“. Это и есть „чувство будущего“ – нечто вроде „Позови меня в даль светлую“, – без которого „любоув“ вообще немыслима – надо, чтоб казалось, что всегда легко, привольно, светло и радостно будет мне с этим человеком. Иначе ничего не получится, даже на короткое время.  

       * Любовь всё равно погружена в контекст всей жизни; как давно сказано, любовь не может быть ни „длиннее“, ни „больше“ жизни, она никогда не способна объять собой или заменить жизнь.

 „ЛЮБОУВ_2“

       Иногда не мешает трезво взглянуть на себя со стороны и чётко, артикулированно признаться себе в каких-то не очень приятных вещах. Будем честны: “светлое советское чувство” (из „Маленькой Веры“) в исполнении некоторых личностей несёт на себе печать тяжелейшей, мучительнейшей психологической зависимости, есть лишь знак, бесспорный индикатор такой зависимости и глубочайшего внутреннего неблагополучия. И вообще, хотя бы ради интеллектуальной честности и добросовестности надо различать “любоув” как знак личностной полноценности, “высокой качественности” индивида, как проявление всей полноты его личностных, творческих сил – это когда у него всё в порядке и в отношениях с социумом, и с душой, и с психикой, когда живёт если не в гармонии с миром и людьми, то хотя бы полностью себя реализуя везде, где только человеку положено; тогда “любоув” – это драгоценный камень, коий венчает пирамиду и сияет миру с самой её вершины, – и “любоув” как тяжелейший, изматывающий невроз… Индивид какие-то самые важные дела и наказы, данные самой жизнью, не выполнил, не свершил, на какие-то, как нынче модно говорить, „вызовы“, не ответил, возможно, к ним даже и не подступался, убежал, спрятался, весь предался “лирической стихии” – это легче всего, вместо того чтоб серьёзно над своим “внутренним миром” и „совершенствованием личности“ работать. Но тогда и “Любоув” у него – очевидный знак личностной ущербности, огромного душевного неустройства… Нередко любовь – такое же хилое, болезненное дитя человеческой неполноценности, зависимости, беспомощности, как и – даже не знаю, – когда заискивают, например, раболепствуют перед начальством или бегут в монастырь, уходят с головой в работу, погружаются в хобби, лишь бы спрятаться, безусловно укрыться куда-нибудь, эскейпизм, говоря в общем.  

       {[ Это, конечно, тоже „Из  навеянного“ – текущей научно-популярной психотерапевтической литературой, более или менее регулярным ознакомлением с нею. ]}

       Соответственно, и держаться от такой любви, от кого бы она ни исходила, хочется как можно дальше. Ведь вас не столько „любят“, сколько вами, вашей личностью, вашими мыслями,  эмоциональной жизнью и духовными движениями стремятся заполнить ту пустоту, которую везде и всюду таскают за собой. Критерий чувства, таким образом, простейший: если сам любишь, то хочется быть всё время вместе, рядышком с предметом обожания, это понятно. Ну, а если, допустим, тебя любят, а ты ещё, как говорится, в своих чувствах до конца не разобрался, но присутствие любящего тебя не утомляет, не угнетает психику, не вызывает одного желания – „слиться“, убежать, то любят вас вполне „правильно“, „психологически грамотно“, чувства к вам питает в общем-то нормальный, „с устойчивой, стабильной психикой“ человек. 

       И есть ещё, как продолжение, „touch-test“ // „тест на прикосновение“, всем также хорошо известный: трогают тебя с нежностью и любовью, а всё внутри у тебя сжимается, цепенеет, и только б поскорей сбросить с себя эту свинцовую, удушающую тяжесть – плохи дела, нет у пылко в вас влюблённого никаких шансов. Не исключено даже – впрочем, далеко не обязательно и не очевидно, сходу не обижайтесь – подобная, мягко говоря, ущербная, психически нездоровая „любовь“, на вас направленная, и вас самих, ваше психологическое самочувствие характеризует не лучшим образом. А от одного прикосновения всё уж зацвело, раскрылось встреч  чувству – можно только позавидовать вашему совместному психическому благополучию. По крайней мере, „любящее вас“ существо с точки зрения внутренней жизни вполне благополучно, за счёт своей „всепоглощающей любви“ какие-то свои психологические проблемы, какие-то свои „комплексы“ не пытается изжить.

       Наконец, высшая разновидность „touch-test’a“ – поцелуй: „ Но когда … уста во мраке ночи // Поцелуют не любя etc.“ (Пушкин А.С., „Талисман“– в самом деле, не нужно ни образовательного ценза, ни выдающегося IQ, чтоб почувствовать, кто припадает искренне, с любовью, а кто „так“. В сущности, ничего нового; просто – запустим камнем в голову классика – как это сплошь и рядом „у него“ бывает, вполне очевидная либо давно вошедшая в умственный обиход мысль облечена в совершеннейшую словесную форму. А в этом случае, чувство, ощущение, испытанное, наверно, каждым, но необычайная гармония и созвучия достаются лишь одному, „счастливцу праздному“.     

 ЯЗЫК   ЛЮБВИ

        Даже о любви речь сплошь и рядом идёт на единственно близком и понятном человеку языке, языке обладания, языке, описывающем отношения собственника и принадлежащих ему ценностей. Язык любви без конца подменяется языком собственности: “Я так тобой дорожу…// нашими отношениями”, “Я так боюсь тебя потерять…”, “Ты моё сокровище…”, “Ты самое дорогое, что есть у меня…”, „Ты должен (Ты должна) принадлежать только мне“;  Ср.: „Уволили. Не представляю, как теперь буду жить…“ – „Без тебя я свою жизнь не представляю…“ и т.п. – Словом, „предмет обожания“ есть лишь некий “объект” в ряду остальных, на коий уже распространяются права обладания, права собственности, только наделённый, возможно, повышенной, в сравнении с остальными, ценностью. Язык обмануть невозможно, „Текст всегда честнее автора“ (Ю. Поляков) – хотя, возможно, в этом случае и намерения автора, и его слова никакого разлада не обнаруживают, скорее, наоборот.  

       И тогда “Любимый (-ая)” – объект, наделённый в глазах „субъекта, носителя любовного чувства“ повышенной, в ряде случаев исключительной ценностью, и поэтому столь желанным, столь значимым представляется обладание им и столь болезненно воспринимается потеря. – Здесь, по-видимому, вновь имеем дело с устройством человеческой психики по принципу максимальной экономии и универсализма. В общей психической структуре личности наверняка имеется и такой когнитивно-эмоциональный центр, как „Собственность. Чувство собственности. Обладание собственностью“. Он отвечает за эмоциональные и поведенческие реакции индивида в отношении как одушевлённых (люди, животные), так и неодушевлённых объектов (жилище, транспортные средства, носильные вещи, драгоценности и т.п.). Кроме того, свою долю ответственности за „пробуждение к жизни“ и „технологическую поддержку“ психического состояния, квалифицируемого как „Любовь // Влюблённость“, несёт и центр под названием „Контроль. // Контроль над ситуацией. Управление ситуацией“. В случае ослабления либо потери контроля над поведением объекта вашего чувства он во многом обеспечивает совокупность переживаний и поведенческих актов, определяемую как „Ревность“, „Попытки восстановить утраченный контроль над Объектом“ („Вернуть мужа в семью“; „Отбить бывшую девушку у её нынешнего парня“ etc.).

       Итак, „Любоув“ в лучшем случае – чувство ласкового, нежного, заботливого обладания – (но не дай Бог кому покуситься на это право!), предельно эстетизированное, одухотворённое, возвышенное, просветлённое чувство собственности, – а иначе откуда бы взяться ревности? а ещё пуще ненависти*? Обладание особо ценным, уникальным по своим достоинствам объектом (в системе ценностных ориентаций и предпочтений „любящего“) – это, конечно, не „вся любовь“, но какой-то ея существенный „элемент“. И ещё столь же трепетное, благоговейное, нежнейшее, заботливейшее  „управление“ „избранным объектом“ – также весьма плодотворное описание. Иначе, опять же, откуда берётся ненависть, эта верная спутница Л.? – „Объект“ выходит из подчинения, над ним теряется контроль. {[ + Инвестиции в актив, казавшийся столь привлекательным, а затем вдруг решительно отвергающий твои права собственности на него – ?? – „О любовных чувствах в свете новейших экономических теорий и воззрений“ – это отдельная волнующая тема ]}

       * Или это вот безоговорочное требование как первейшее условие начала отношений: „Или всё, или ничего!“

ЛЮБОВЬ   И   СМЕРТЬ

       Понятна их чуждость друг другу: Любовь как стремление к максимально глубокому, абсолютному поглощению (= “заглотить” и постоянно так держать внутри – “and hold you within”, как поётся в песне) и Смерть (вследствие убийства) как радикальное отчуждение, удаление (от себя). Убить и максимально, предельно, абсолютно удалить из пространства своей жизни неприятный, опасный, нежелательный  и т.п. “объект”.„Л.“ и „См.“ как абсолютные воплощения, реализации инвариантов // архетипов „Близость / Приближение“ vs. „Дальность / Удаление“, если бы таковые существовали.

        Любовь – максимальное приближение*, граничащее с поглощением, пожиранием, удержанием внутри себя и управлением посредством нежных слов, возвышенных признаний, мольбы, угроз, упрёков etc. И чем выше степень управляемости, послушания “предмета любви”, то есть подчинения его твоей воле, тем, как кажется, сильнее, чище, возвышеннее твоя любовь.

        * Потому что, действительно, бывает такая пора, когда хочется, чтобы “любимый человек” всегда был рядом: хорошо тебе на душе от этого, всё в ней расцветает и тянется навстречу солнцу.

        Тогда, элементарно, послал (-ла) sms или позвонил (-ла) и проинформировал (-ла), что-то вроде „Извини, мы не можем больше встречаться“ – тоже максимальное удаление, выбрасывание из жизни, также своего рода причинение смерти, убийства бывшему спутнику. Собственно, об этом и говорится у О. Уайлда в начале “Баллады Редингтонской тюрьмы”. То есть просто удивительно, как в „Л.“ столь близко, рядом, нераздельно присутствуют всякие, там, нежность, благоговение, забота, иные трогательные чувства и какая-то первобытная (потому что мы никогда не задумываемся, каково будет получить нашу sms-ку или „принять“ наш звонок), крайняя жестокость.

Итак,

ДЕФИНИЦИИ   ЧУВСТВА*

 

„ПРАВИЛЬНО“

 

 

„НЕПРАВИЛЬНО“

(Но поведение скольких людей без остатка вписывается в эти формулы!)

 

  

     (1.) „Бескорыстная заинтересованность в жизни и развитии предмета любви“ (Э. Фромм). Логически это воспринимается гораздо легче и проще, нежели эмоционально. Не просто млеть, таять, благоговеть, трепетать, а ещё и так всё устроить, чтоб „предмету“ было хорошо, чтоб рос и совершенствовался и ничего не требовать себе взамен. – Как это осуществляется практически, мне, честно говоря, непонятно; в моём жизненном опыте подобные практики и техники, прямо скажу, не представлены.

     (2.)  „Побочный продукт правильно организованной деятельности“ – вроде того, „стань личностью, качественно и с удовольствием выполняй свою работу – и любовь придёт сама“; „яркие“, незаурядные личности противоположного пола сами к тебе „потянутся“ (или поначалу просто симпатичные, привлекательные, пусть ещё и с недоразвившимся „личностным началом“).

 

 

     (1.)  В лучшем случае – эстетизированное, одухотворённое, возвышенное чувство обладания, чувство собственности. Страстное, испепеляющее желание, чтобы „Объект чувства“ всегда находился под контролем, был покорен любому нашему слову и взгляду, никогда не выходил за рамки предписанного нами сценария**.

     (2.)  Ложное средство компенсации личностной, человеческой неполноценности, „недостаточности“.

     (3.)  Тяжёлая, мучительная, изматывающая психологическая зависимость, невроз (особенно „когда без взаимности“ или „как бы“ и отвечают на чувство, но принадлежать всецело не спешат, особенно сердцем, всё что-то присматривают на стороне – и правильно делают: кому нужно такое слабое, зависимое, в высшей степени „неэффективное“ существо?).

       Любопытно, распространяется ли хотя бы часть этих определений и характеристик на любовь человека к Богу? Ведь по нашей „теории“ орган, „эмоционально-когнитивный центр Любовь“ один и тот же – что к движимому и недвижимому имуществу, что к человеку, что к Творцу. Природа во всех своих проявлениях сугубо рациональна и без должных на то оснований сущности не увеличивает. Какого-либо специального органа, отвечающего за любовь к Б., природой (человека), судя по всему, не предусмотрено.

** Логическое основание – „Потому что я очень люблю тебя“. Пожалуйста, веди себя так, как мне хотелось бы, чтобы ты вёл себя, и на тебя обрушится такая волна любви, заботы и нежности; эти чувства мои будут изливаться – ежечасно, бесконечно – такими потоками, каких ещё не бывало на свете. Возражения „А если мне всё это не нужно?“ расцениваются как цинизм, оскорбление и знак лютой неблагодарности.

*     *     *     *     *

       Любовь – всегда её сопровождает ещё и страх потери. Боимся потерять что-то важное, дорогое – то же, что и дорогую нам собственность? И вовсе не страх, что любимого человека постигнет несчастье, что он не станет счастливым так, как он для себя понимает счастье и какого счастья себе желает – нередко мы в эти его представления никак не „вписываемся“, в качестве „необходимых условий“ никак в расчёт не принимаемся. Опасение, что не разовьётся как личность в той мере, в какой заслуживает и даже обязан – ради всего высокого, подлинно человеческого, в нём заложенного, – чаще всего, подобные варианты нами не рассматриваются, в мыслях у нас такого и близко нет. Нам просто непонятно, как это человек может быть счастлив и „высокоразвит“ без нашего сердечного участия. Как бы мы ни клялись ему в любви, он всё равно для нас средство, менее всего цель.

*     *     *     *     *

       В любви люди нередко спешат подарить самое дорогое, что у них есть – себя. И начинают ожидать и требовать излишне многого, а потом обижаются. А ещё очень любят обставлять свою благосклонность массой условий. 

 

Возврат к списку