Русский язык как иностранный
сайт Михаила Бордюговского
Последние статьи
02.01.2015
КЛИШЕ_ФРАЗЫ_ДИАЛОГИ
01.01.2015
КЛИШЕ_ФРАЗЫ_Ответы // Ответики (:-)))
Все статьи
Последние комментарии
Случайные фотографии
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
  • <p><strong>Рим. Форум (апрель 2010) </strong></p>
Все фотографии

Мысли и заметки

ИСТОРИЧЕСКОЕ  (Заметки)

МИРОВАЯ  ИСТОРИЯ  (Интерпретация)

       Вся мировая история* – это борьба с той страшной природной силой, которая от века „сидит“ в человеке, единственно его животворит и одухотворяет, но требует взамен едва ли не полного подчинения; крутит и вертит им, как только ей вздумается**, и без конца ищет себе форм воплощения и проявления, развития – в человеке и через человека, посредством человека; поиск хотя бы минимального равновесия между раздирающими человека и целые народы и государства демоническими силами. Чтоб не провалилось всё в тартарары, нужно их как-то обуздать, усмирить, „цивилизовать“, а если повезёт – то и направить „в русло созидания“; в этом, должно быть, и заключается искусство государственного управления, высшая добродетель государя.

       * Да и жизнь человеческая – тоже. Проблемы, терзающие отдельно взятых индивидов, сродни тем, что лишают покоя государственных мужей. Ведь не душой наделяется человек в момент рождения – хотя и сказано в Библии, что „вдунул Господь Бог в лице его (= человека) дыхание жизни, и стал человек душею живою“, а попросту жизненной силой, энергией. Душа – до сих пор неясно, что она собой представляет, строгой научной дефиниции по-прежнему не существует, по этой причине данный термин нами не употребляется и само понятие не рассматривается.

       ** Иначе не родилась бы фраза „Прости им, Господи, ибо не ведают, что творят“, не было бы в языке безличных предложений, а в мировой литературе – таких произведений, как новеллы С. Цвейга „Амок“ и П. Мериме „Кармен“, повесть А.С. Пушкина „Пиковая дама“, „Человеческая комедия“ О. де Бальзака и ещё многих других.

       Итак, жизненная сила : (1) сексуальная энергия, сила пола – для продолжения рода, для удовольствия и общего жизненного тонуса;  (2) энергия, сила потребления, так как глубоко неполон, недостаточен человек по природе своей, нуждается в бесконечном восполнении, дополнении своей сущности;  (3) сила, энергия разрушения – часто это неуёмное потребление либо стремление к власти;  (4) сила созидания – нередко как продолжение, развитие его приспособительных функций, возможностей;  (5) энергия выживания, приспособления, чтобы длить существование как можно дольше;  (6) ещё, наверно, какие-то. Привести „энергии“ и „силы“ хотя бы к относительному равновесию, удерживать баланс, сообщить их равнодействующей некий положительный вектор – возможно, главная жизненная задача, основное человеческое предназначение, это если с пафосом. 

 ИСТОРИЧЕСКИЕ   ПАРАДОКСЫ

       (1.)  Для начала – вполне очевидные, давно известные вещи, „общие места“. Например, российская „усадебно-дворянская культура“ своим расцветом в 19-ом веке во многом обязана „крепостному рабству“. Труд крепостных создавал не только материальную основу для безбедного существования, но ещё и означал избавление от удушающей власти мелочей*; об этом заботились толпы дворовых девок, нянечек, кормилиц, дядек etc. (Обязанности свои исполняли, прямо скажем, неважно, но брали количеством; на Руси так испокон веков). Как следствие, высвобождалась огромная масса времени и душевных сил, которые наиболее просвещённая часть дворянской публики употребляла:  (а)  на организацию интеллектуального, эстетического досуга, на приобщение к духовным ценностям различных эпох; тем самым поддерживалась необходимая „культурная атмосфера“, вне которой какое-либо художественное творчество весьма затруднено;  (б) на то, чтобы самой предаваться творческим занятиям, если к тому имелись необходимые предпосылки.   

   * Мир состоит не из фактов, как говаривал Л. Виттгенштейн, но единственно из мелочей. Мелочи – словно глисты и бактерии, они изнутри пожирают нашу жизнь. Ни с каким большим, важным делом не сладишь, пока не управишься с мелочами. Но на это чаще всего уходит вся жизнь. (Цитата из „Коротко“)  

       (2.)  Демократия – эффективная форма правления для относительно (или попросту) сытых и материально благополучных наций*. В формах, аналогичных современным, демократия в Западной Европе утверждается во второй половине 19-го века, что совпадает со стремительным ростом богатств основных европейских держав благодаря активной колониальной политике, в первую очередь, в африканских владениях**. Особо отметим, что в этот же период – благодаря многократно возросшему за счёт эксплуатации колоний общественному богатству – и организация, устройство среды обитания приобретает в европейских странах вполне современные формы: появляются системы тепло- и водоснабжения, канализации, электрическое освещение, телефонная связь и т.д. Всё это означает необыкновенное усовершенствование окружающего человека пространства, необычайное возрастание степени комфортности и „дружелюбия“ внешней среды. Тогда намечается ещё один критерий „развития демократии“: чем удобнее для проживания, „ласковее“ к человеку среда обитания в той или иной стране, чем в большей степени учтены интересы плоти в организации социума, в работе его жизненно важных служб, чем более возможностей создано в обществе для потребления и приобщения граждан к разнообразным жизненным удовольствиям, тем выше в рассматриваемой стране и „коэффициент“ демократии; в той же степени верно и обратное утверждение. Для нас уровень жизненного комфорта и развитость сферы обслуживания – такой же критерий демократии, что и отлаженность процедур народного волеизъявления, независимость суда, свобода получения и распространения информации и т.п. И такой критерий миллионам людей значительно ближе и понятней, чем какие-то там избирательные технологии, электоральные настроения, пиар-кампании, имиджевые акции, ещё нечто в том же роде. (Например, сталинская эпоха – это концлагеря и коммуналки с их специфическим уровнем комфорта и нищета, какой, возможно, и в 19-ом веке не было. Оттепель: помимо всего прочего, миллионы советских людей из бараков переселяются в отдельные квартиры – самое наглядное, осязаемое проявление демократических перемен в стране). И тогда, безо всякого ёрничанья, Россия сегодня – вполне себе демократическая страна, особенно учитывая, какой рывок к обладанию жизненными удобствами и комфортом совершили миллионы наших соотечественников – и это всего за каких-то 15–20 последних лет; как далеко шагнул российский сервис по сравнению с советскими временами.  

              * На нищету этот трафарет ложится плохо: даже если и проходят выборы, то потом, после подсчёта голосов, всё равно начинается стрельба и смертоубийство. Более мягкий вариант: каждый новый „законно избранный“ первым делом затевает судебный процесс и норовит упечь в острог своего предшественника.

       ** Не будет, наверно, грубым искажением истины сказать, что и сегодня высокий уровень демократических прав и свобод поддерживается в Европе в значительной мере за счёт бывших колоний. Официально колониализм, конечно, „ушёл“, но эксплуатация, в каких-то новых формах и посредством иных механизмов, например, через подкуп „местных элит“, „введения их в долю“, ещё как-то, никуда ведь не делась.

       Однако свобода, как и положено многим вещам, в своём существовании и развитии во времени отчасти стремится не то что к своей противоположности, хотя при желании можно усмотреть и такую тенденцию, но, несомненно, вызывает к жизни некие дополнительные свойства и качества. Кроме того, некоторые достаточно сложные понятия, спускаясь с теоретических высот на обыденный уровень восприятия и своеобразно преломляясь в сознании „рядовых членов общества“, „среднестатистического обывателя“, зачастую оборачиваются  вполне неожиданными гранями.

       Намечается следующее логическое соотношение. Индивидуальные права и свободы личности (в будничном их понимании – „Имею право делать всё, что захочу, пожелаю“***) объявляются едва ли не высшей, абсолютной ценностью; их реализацию обеспечивает впечатляющая инфраструктура: конституции, судебная система, СМИ (особенно либерального толка), господствующий в них стиль информационной подачи материалов, „общественное мнение“ (также в значительной части своей основывающееся на „либеральных ценностях“) и т.п. Данный столь активным образом внедряемый в жизнь принцип своим побочным эффектом – частично, относительно, далеко не „абсолютно“ – имеет то обстоятельство, что из жизни изгоняется всё, что хотя бы в малейшей степени способно вызвать дискомфорт, неудобство, всё, что требует от личности некоего напряжения, преодоления – и этому служит громадная индустрия комфорта. Среда становится настолько мягкой, нежной, приветливой к человеку, всегда и в полной мере готовой удовлетворить его малейшую прихоть и желание (прежде всего, физиологического свойства), что отпадает практически какая бы то ни было нужда вести борьбу за „место под солнцем“, а с нею и необходимые для того качества – физическая и духовная сила, жёсткость, агрессивность, напористость и проч. Как следствие, западные индивиды в определённой своей части становятся совершенно изнеженными, тщедушными – как телесно, так и „духовно“ – существами, не способными к сколь-нибудь длительному и концентрированному усилию – так, максимум, на 1,5–2 часа, затем им требуется сделать перерыв, выпить чашечку кофе, отрешённо, будто сомнамбулам, посидеть на солнышке, поваляться на травке (у них там в центре любой столицы полно всяких лужаек, газонов, пастбищ, выгонов; изобилие мест и пространств для лежания, валяния, загорания, прочей телесной „нирваны“) и т.п. В результате совокупные жизненные силы нации всё более умаляются, не исключён и такой вариант, что в какой-то момент она уже не сможет противостоять экспансии со стороны более агрессивных соседей, страна вообще может быть сдана без боя. А чтобы ускорить этот процесс, осуществляется массовый завоз человеческого материала с африканского континента и арабских стран, индивидов, переполненных жизненными соками и неутолёнными плотскими устремлениями, которые единственно европейские сверхкомфортные условия жизни и могут удовлетворить. Однако вещи при этом своими именами не называются, например, отмеченный процесс носит название „либеральной / гибкой эмиграционной политики“ или как-то в этом же роде. Впрочем, это уже сфера не нашей компетенции; уход куда-то в сторону от основного изложения.

       *** «“Философия  новейшего  времени” – безусловное, категорическое требование, поддерживаемое всей индустрией досуга, развлечений, бытовой техники и их пропагандистским аппаратом: в каждый наличный момент времени и в каждой данной точке пространства – там, где находится индивид-носитель требования, всё и всегда должно было устроено максимально комфортно, уютно, удобно, хорошо и приятно (вода в реке всегда должна быть тёплой, воздух – чистым и свежим, сервис – безупречным и т.п.). Малейшее несоблюдение, отступление от заявленных требований рассматривается как неслыханное нарушение прав личности, грубое попрание её человеческого, личностного достоинства. Первейшее право человека сегодня – повсюду и неизменно заполучить обслуживание, удовлетворение всех его прихотей, капризов, желаний по самому высшему разряду» (Цитата из статьи „Философия нового времени“)

       Таким образом, известную формулировку классика „Свободой Рим возрос, а рабством погублён“ (М.Ю. Лермонтов) применительно к нынешним европейским реалиям приходится несколько видоизменить: „Рабством Европа возросла (в какой-то своей части, не исключено, значительной) и поддерживается, а свободою самоё себя губит“ (впрочем, также частично, относительно).      

       (3.)  Царство социальной справедливости, „светлое будущее“, идеальное общество, на худой конец, „развитой социализм“ строили „у нас“, во всяком случае, громогласно провозглашали, а получился „у них“, имея в виду уровень и качество социальных гарантий, правовую защищённость „человека труда“, объём выплат из общественных фондов потребления и проч. Рассматриваем это как частную, единичную реализацию „глобального“ (во всяком случае, вполне могущего претендовать на „глобальность“) принципа, в чём-то универсального „жизненного закона“: многие – в том числе, и весьма важные вещи в жизни устроены и бытуют по принципу противоположности*, прежде всего, словесного оформления и объективного содержания процесса, феномена. Например, с одной стороны, декларации о намерениях, возвышенные слова и речи, а с другой – жизненная практика, некая наличная, осязаемая реальность. Очень часто они связаны между собой отношениями абсолютного расхождения и отрицания; друг с другом однозначно жёстко скоррелированы, но обязательно с противоположным знаком.

       * Всего несколько „сырых“, „необработанных“ примеров:  (а.) Практически весь советский период российской истории; фразы-символы: „Жить стало лучше, жить стало веселей“; „Широка страна моя родная…“ и т.п.;  (б.)  Насаждаемый сверху, насильственно укореняемый „коллективизм“ в своём развитии оборачивается даже не индивидуализмом – так квалифицировать, конечно, нельзя, слишком много ещё от совка сидит в наших согражданах, личностное начало ещё далеко не у всех развито – а всеобщим, вселенским пофигизмом. А сам индивидуализм – буржуазный, даже „мелкобуржуазный“ – понятие весьма почтенное, может статься, такие вещи, как права и свободы личности, их скрупулёзное соблюдение, социальная и правовая защищённость граждан – всё на нём вкупе с незыблемым правом частной собственности и держится;  (в.)  Жизненная коллизия „Любовь“; нежнейшие признания, уверения в бесконечной любви и преданности – вернейший знак, предвестье скорого разрыва;  (г.)  Боюсь, что и христианская наша вера неплохо сюда подстраивается. Всё твердят: Завет, Обетования, спасение, искупительная жертва, воздаяние, милосердие, „живот вечный нам даровав“, а ни черта из этого, скорее всего, не будет, на нашем веку точно.

       (4.)  А вот это уже несколько тоньше, неожиданней. Вторая мировая война, как её обычно характеризуют: это и глобальное противостояние «„Державы Оси“ (Германия, Япония, Италия etc.) vs. „Cоюзники“ (Великобритания, США, Советский Союз etc.)», и „смертельная схватка между фашизмом и коммунизмом“; прочие распространённые определения. Если брать статистические (количество принимавших в боевых действиях войск, потери сторон и т.д.) и идеологические критерии, то, действительно, на первый план выходит „смертельная схватка“,  „непримиримое противостояние“ „противоположных общественно-экономических систем“, „конфликт идеологий“ („человеконенавистнической“ фашистской и, по-видимому, „гуманной“, „интернационалистской“ коммунистической) и т.п.

       Говорят, Умберто Эко написал целый труд, в котором ясно и недвусмысленно охарактеризовал различия между фашизмом и коммунизмом; я, конечно, не читал, но, по совести, на поверхностно-обывательский взгляд, что фашизм, что советский коммунизм – всё одна сатана, с той, пожалуй, разницей, что „товарищ Сталин“ исключительно своих уничтожал – людской-то резерв неисчерпаемый! – а „бесноватый фюрер“ всё больше чужих, а своих в какой-то степени оберегал; об этом уж тыщу раз говорено было; да вот ещё на стороне „у германца“ музыка Вагнера была, всячески использовалась для поднятия боевого духа, а у нас нет. Но всё-таки не помогло: культура, в частности, музыкальное искусство – сила, кто спорит, великая, но в периоды военных конфликтов, как видим, не решающая.

       Нет, тут всё глубже и сложнее: действительно, Запад и Восток, германский мир и славянство, глубинные основы их мироустройства настолько разные и чуждые друг другу, что это страшное кровопролитие и взаимное остервенение без слов, интуитивно всегда было глубоко понятным. И, наоборот, многим, наверно, до сих пор кажется странным, с чего это немецкий и англосаксонские народы столь ожесточились друг против друга, ведь они – особенно для нас – почти одинаковые. Более того, кажется, что и воевали они друг с другом чуть ли не понарошку, по крайней мере, количество погибших с обеих сторон на Западном фронте, наверно, в десятки раз меньше, чем на Восточном. И в самом конце войны немцы стремились попасть в плен к американцам и британцам, прекрасно понимая, что ничего особенно страшного в таком плену с ними не случится: ведь, сущностно, глубинно, на первобытном, родоплеменном уровне ощущений – они „свои“, а мы, славяне – „чужие“, „чуждые“, совсем из другого, непонятного, враждебного, опасного племени.

       Но вернёмся к основной теме. Мировая война – война за мировое господство, ещё точнее, столкновение претензий на безусловное доминирование; глобальный военно-спортивный турнир за право именоваться абсолютным чемпионом и единолично завладеть пьедесталом почёта, тут всё ясно. Но вот состав участников, вернее, их фактический расклад, „кто (на самом деле) против кого“, особенно в финальной части турнира, в играх „на выбывание“ – здесь надо приглядеться повнимательней.

       Первая мировая война оставляет некое ощущение незавершённости в том смысле, что ответ на вопрос „Кто сильнее всех на свете, кто теперь единолично будет царствовать?“ окончательно дан не был. Германия потерпела поражение, была обложена контрибуциями, „поражена“ во всех правах, унижена, обесчещена и т.п. Россию постигла ещё более страшная катастрофа. Великобритания и Франция – страны-победительницы, но силы их войной были непоправимо подорваны. Роль мирового лидера Великобритания сохраняла уже во многом по инерции, лишь благодаря сохранившейся системе колоний с их „индийской“ жемчужиной. Французы же, насколько можно судить, после окончания войны с головой ушли в частную жизнь и с удвоенной, с учетверённой энергией просиживали в своих кафе и ресторанах вместо того чтобы создавать современную военную промышленность; результат – катастрофа 1940 года. Америка тоже, конечно, победила, но по-прежнему оставалась где-то далеко за океаном на своём „сверхострове“, её участие и степень влияния на европейские и мировые дела никак не соответствовали статусу „великой державы“. Вопрос о единоличном лидерстве оставался открытым. Фашистская же Германия (год рождения – 1933) и Советский Союз (г.р. – 1922, Гражданскую войну не считаем, это апофеоз катастрофы, разрушение всего и вся) – утверждение, безусловно, весьма спорное, но мы его выскажем – были ещё слишком молодыми государствами и слишком юными „игроками“, чтобы при всех своих неимоверных амбициях всерьёз претендовать на глобальный выигрыш.     

       Получается, требовалась ещё одна война, поскольку в известном смысле состояние неопределённости для мировой политики хуже, нежели военные действия с участием с вовлечением миллионных армий. Но реальных претендентов на первенство было всего двое – Великобритания и США.

       Накануне Второй мировой войны, как и прежде, стоял вопрос „Кто единственно будет править миром?“, а в более узком смысле Вторая МВ была войной за британское колониальное наследство, то есть в любом случае и в первую очередь войной против формального мирового лидера – Великобритании. Поэтому как ни странно, но сущностно, „метафизически“, „историософски“ Вторая МВ была борьбой за мировое первенство между США и Великобританией, пусть они и находились в союзническом стане. Чем и как всё закончилось, хорошо известно. Великобритания, хотя и оказалась в компании стран-победительниц, ослабла настолько, что была уже не в состоянии контролировать свои колониальные владения, после войны США осуществили в отношении бывшего союзника по коалиции ряд вполне мирных внешнеполитических акций (когда-то читал, конкретно каких, но сейчас не помню) и окончательно оформили своё безоговорочное доминирование.

       Итак, с дистанции послевоенных лет открывается следующая картина:  (а)  война на Востоке между Германией и СССР при всех её гигантских масштабах и страшном кровопролитии – война вторичная, периферийная, поскольку ответ на основной предвоенный вопрос здесь не мог быть получен;  (б)  война первичная, основная – между Великобританией и США. Вторая МВ – война между США и Великобританией (как в плане метафизическом, символическом, так и сугубо практическом, необходимо было определить мирового лидера;  (в) и в этом смысле война в высшей степени „мягкая“, „бескровная“, „гуманная“. Можно сказать, императорская корона, жезл и держава перешли к Америке без единого выстрела со стороны британской армии либо флота. Соперники не то что ни разу не вступили в открытое противостояние, в „огневой контакт“, но на протяжении всех 6-ти лет находились в тесных союзнических отношениях, всячески помогали, поддерживали друг друга! (Например, на варварские бомбардировки Дрездена, Берлина, других немецких городов вылетали крылом к крылу). – Хотя нет, это стилистическая „красивость“, „поддерживали“ в основном США, потому что сами в Европе до 06.06.1944 не воевали, а в течение всей войны проводили в Старом Свете любимейшего рода британскую политику – чужими руками загребали жар.

       Итог, если он необходим: так же, как и отношения между людьми, отношения между государствами нередко развиваются вне зависимости от воли, желания, сознательных (либо декларируемых) намерений вовлечённых в них субъектов.

       (5.)  Но воевать по-настоящему им, творцам наиболее совершенной демократии, до открытия Второго фронта в Европе также пришлось; основным ТВД (театром военных действий) в силу географического положения стал Тихий океан с его – тут, действительно, никуда не деться – „бескрайними морскими просторами“. Война в океане – это фактически прообраз будущих „звёздных войн“, к которым, должно быть, вовсю готовятся или, во всяком случае, активно примериваются основные мировые державы. На винтовом самолёте можно лететь над океаном 7–8–10 часов и не встретить ни малейшего клочка суши, на который можно было бы встать хотя бы одной ногой и немного осмотреться-отдышаться; надёжных ориентиров в окружающем пространстве – никаких, только ночные светила и ещё нечто в том же роде. Понятно, что вкус к военным играм в космосе у американцев ещё со времён противостояния с Японией. Опыт военных действий в Пустоте у них накоплен колоссальный, основные принципы и методы ведения войны, когда под ногами никакой почвы, давно разработаны и проверены; теперь им будет трудно избежать соблазна опробовать их в пределах хотя бы ближнего космоса.

       В своё время довелось прочитать несколько книжек о войне в Тихом океане; она, конечно, обнаруживает мало что общего с военными действиями на суше. Множество интереснейших, характерных деталей.  (а.)  Например, чтобы не тратить время на шифрование и дешифровку сообщений, чтобы максимально ускорить прохождение приказов и информации по всем этажам командной системы, поступали очень просто. К микрофону садился представитель исконного американского населения, там, какой-нибудь гурон, сиу, апач, и в прямом эфире, открытым текстом на своём родном наречии передавал сверхсекретную информацию. На другом конце провода его единоплеменник информацию принимал и передавал куда следует. И во всей японской империи не нашлось филолога-специалиста по коренным языкам североамериканского континента. Ни разу за всю войну ни одно сообщение не было расшифровано.  (б.)  „Они“, „амеры“, могли позволить себе такую роскошь, как иметь два состава, условно говоря, штаба Тихоокеанского флота. Пока одна команда осуществляла повседневное руководство, планировала и разрабатывала операции, вторая находилась непосредственно в море, на кораблях, участвовала в боевых действиях, обогащалась, так сказать, „впечатлениями“ и попутно сознанием, что и как следует улучшить в штабной работе, учитывая приобретённый боевой опыт. Проходило полгода, и команды менялись местами: засидевшиеся на берегу, поднакопившие инерции, подутратившие остроту восприятия и скорость мышления, притомившиеся от бумажной работы штабисты отправлялись „в войска“, „в море-окиян“, а их место занимали не какие-нибудь генеральские сынки и родственнички, а с пылу с жару боевые офицеры. Правда, через полгода они опять превращались в „штабных крыс“, тогда, чтобы встряхнуться, их вновь отправляли на войну – и так до победы в августе-сентябре 1945 г.  

       Но самое главное – здесь у нас намечается уже пятый по счёту парадокс – самый „маленький“, но такой выразительный. Самыми первыми камикадзе на этой войне были американские лётчики, которые во время сражения у атолла Мидуэй 03 – 04 июня 1942 года, хаотично, не имея сколь-нибудь внятного плана, никак свои действия друг с другом не координируя, практически не имея шансов на успех, бросались в самоубийственные атаки на японские авианосцы; потери составили более половины всех экипажей, вылетавших на задания с трёх американских авианосцев. (Вылетали без сопровождения истребителей, были беззащитны перед быстрыми, маневренными японскими истребителями „Зеро“). Но в конечном итоге устроилось всё для „сынов свободы“ наилучшим образом. Этими своими бесстрашными, но совершенно бессистемными атаками они, сами, конечно, о том не подозревая, растащили прикрывавшие японскую эскадру воздушные силы по разным углам (в роковой для японского флота момент „Зеро“, чтобы уничтожить шедшие в атаку очередные американские торпедоносцы-смертники, пришлось прижаться чуть ли не к воде), и в конце концов на цель – японские авианосцы – тоже во многом случайно, с высоты в пять-шесть километров незамеченными вышло всего несколько стареньких пикирующих бомбардировщиков „Доунтлес“, которые буквально пятью-шестью бомбами превратили японские авианосцы в погребальный костёр империи Ямато. (Удар пришёлся как раз на тот момент, когда самолёты на палубе заправлялись горючим перед вылетом; всюду были проложены топливные шланги, самолёты стояли с полным боекомплектом, кроме того, снятый с них прежний боекомплект находился здесь же, на палубе). Это было не поражение, хотя бы и чувствительное, это была катастрофа, после которой шансов на выигрыш у Японии не оставалось даже в теории.

       Собственно, и апрельский того же года налёт на Токио (14.04. 1942) под командованием подполковника Дулиттла – тоже из разряда безоговорочно самоубийственных акций. Это вообще был самый первый случай действия в этой войне камикадзе – причём в американском исполнении! С авианосца, находившегося приблизительно в 600 милях от побережья Японии, стартовали средние бомбардировщики Б-25 „Митчелл“, совершенно к тому не пригодные. Было свято и с избытком соблюдено первое и основное условие, превращающее обычного пилота в камикадзе: вернуться и сесть на то же место, с которого взлетал, было невозможно в принципе! Во-первых, бензина едва хватило бы на то, чтобы, отбомбившись по Токио, на самом донышке топливного бака дотянуть до побережья Китая; во-вторых, даже если бы и хватило на обратный конец, сесть на палубу авианосца технически было абсолютно невозможно; бомбардировщики такого класса могут использовать лишь наземные аэродромы. Шансы остаться в живых у пилотов были минимальные, урон врагу нанесён был незначительный, но пропагандистский эффект получился огромным!

       Итог. При желании можно было бы изречь нечто глубокомысленное: „Чтобы нанести тирании разящий, сокрушительный удар, Демократии иной раз необходимо применить против врага его же методы* и, более того, превзойти тиранию в последних“. А дальше, когда противник уже смертельно ранен и остаётся лишь техническая задача –  грамотно его „дожать“, можно переходить ко вполне демократическим методам ведения войны: беречь жизнь каждого солдата и офицера, сводить к минимуму неизбежные риски; уничтожать врага за счёт подавляющего технического превосходства, а мужество, героизм, прочие воинские доблести в ход за ненадобностью вообще не пускать и т.д. Обратная сторона: с противником, в том числе и с мирным населением, особо не церемонятся. Чтобы деморализовать противника, сломить его сопротивление, чудовищным бомбардировкам подвергаются его основные города, едва ли не в первую очередь, исторический центр, жилые кварталы (промышленные и военные объекты к тому времени уже благополучно уничтожены); в процессе десятками тысяч гибнут мирные жители; апофеоз, „концентрированное выражение“ подобной стратегии – атомные бомбардировки. Фактически это всё те же „тоталитарные“, „тиранические“ способы ведения войны, причём за счёт подавляющего технического превосходства Демократия намного превосходит Тиранию в их применении и в количественных показателях жертв.

       * Либо – повысим градус пикантности – вперёд врага изобрести и применить его же излюбленные методы!

       (6.)  Богатейший материал для рубрики „Исторические парадоксы“ даёт история родной страны. Пока всего два, а то углубишься – и не выплывешь.

       (А.)  „Говоря о загранице, мы признаём влияние на российские традиции европейских стран, особенно Германии. Влияние Турции на этом фоне мизерное, и это – парадокс. Самые близкие, вплоть до удушения, отношения между странами возникают во время военных конфликтов. Ни с кем Россия не воевала так часто, как с Турцией. Для русского турок –  идеал врага. Мало того что челом не вышел, ещё и иноверец. Нам так хотелось достать басурман, что, презрев русское миролюбие, большинство войн мы вели на чужой территории и в чужих учебниках выглядим захватчиками. Официальная историография помнит 15 русско-турецких войн, не считая бесконечных кровавых столкновений. Ни с кем Россия не воевала так удачно, как с турками, всегда побеждая и испытав поражение только в Крымской войне, где нехристям помогла коварная Европа. До ХХ века громадное большинство русских полководцев стяжало славу в турецких баталиях. Впрочем, поколоченная Турция утирала сукровицу и всякий раз быстро оправлялась. Для меня  обидный  парадокс  истории: почему поражения от России так часто ведут к усилению блистательно поверженного врага, а мы плодов победы не вкушаем? Вопрос вновь уколол после недавнего 9 Мая“ (Сергей Лесков, „Известия“, 12 мая 2011 г.)

       (Б.)  Печальный алгоритм развития родной страны. Тема сложная и болезненная, сейчас развивать её нет ни времени, ни особой охоты, поэтому схематично.

       Вот уже более 300 лет отечественная история осуществляется, в самом общем виде, по следующему сценарию:

ОБЩАЯ  СХЕМА,  “ПОРОЧНЫЙ  КРУГ”  РУССКОЙ  ИСТОРИИ             

 

 КОЛОССАЛЬНЫЕ  ПРИРОДНЫЕ  И  ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ  РЕСУРСЫ 

 (Россия, как верно было замечено, – ресурсное государство. Развитие страны осуществляется в первую очередь за счёт Ресурса, Сырья (экстенсивный путь развития). Равным образом и управление огромной территорией, поддержание некой социальной стабильности, поощрение и наказание правящего слоя и народа в целом – опять же за счёт Его раздачи на тех или иных условиях (нередко бесплатной, то есть „жалования“) и перераспределения (нефть и газ сегодня, „людской ресурс“ – при крепостном праве etc.))

 

 

 ОТСУТСТВИЕ  СКОЛЬ-НИБУДЬ  СУЩЕСТВЕННЫХ  СТИМУЛОВ  К ИНТЕНСИВНОМУ  РАЗВИТИЮ  ТЕХНОЛОГИЙ  И  ПРОМЫШЛЕННОГО  ПРОИЗВОДСТВА;  В  ЛУЧШЕМ  СЛУЧАЕ,  ЭКСТЕНСИВНЫЙ,  ЗА  СЧЁТ  ВСЁ  ТОГО  ЖЕ  РЕСУРСА,  ПУТЬ  РАЗВИТИЯ

  

 

 ЗАСТОЙ,  СТАГНАЦИЯ,  ОТСТАВАНИЕ  ОТ  ПРОМЫШЛЕННО  РАЗВИТЫХ  СТРАН  ЗАПАДА 

 

 

 ПОПЫТКИ  “ЛИБЕРАЛЬНОЙ  ПАРТИИ”  СОКРАТИТЬ  ОТСТАВАНИЕ  ОТ  ЗАПАДА,  ПРОВЕСТИ  НЕОБХОДИМЫЕ  РЕФОРМЫ,  ПОЛИТИЧЕСКУЮ  И  ЭКОНОМИЧЕСКУЮ  МОДЕРНИЗАЦИЮ  СТРАНЫ 

 

 

 УСКОРЕНИЕ  В  РАЗВИТИИ  СТРАНЫ,  СОКРАЩЕНИЕ  ОТСТАВАНИЯ  ОТ  ЗАПАДА 

 

 

 СОПРОТИВЛЕНИЕ  РЕФОРМАМ  СО  СТОРОНЫ “КОНСЕРВАТИВНОЙ  ПАРТИИ” + колоссальная  НЕЭФФЕКТИВНОСТЬ  ГОСАППАРАТА (в первую очередь, по причине сверхвысокой коррумпированности) + ВСЕОБЩИЙ  ПОФИГИЗМ  народа, активное „моральное противодействие“ реформам со стороны значительной части населения, „простых русских людей“  („Я эту вашу модернизацию, эти ваши инновации-нанотехнологии в ……...   ………!!“. Возможный психологический мотив (помимо личностного самоутверждения по образцу несносной, собачки из басни И.А. Крылова): „Пусть стране в очередной раз кердык будет, главное, чтобы вы, власть, обоср…лись!!“)  

 

 

 ТОРМОЖЕНИЕ,  ПРЕКРАЩЕНИЕ  ЛИБО  КРАХ  РЕФОРМ;  В  ХУДШЕМ  ЖЕ  ВАРИАНТЕ –   КАТАСТРОФА,  КОЛЛАПС  СТРАНЫ 

 

 

ЗАСТОЙ,  СТАГНАЦИЯ 

 

 

ОТСТАВАНИЕ  ОТ  ПРОМЫШЛЕННО  РАЗВИТЫХ  СТРАН  ЗАПАДА 

 

 

И  ВНОВЬ  В  ТОМ  ЖЕ  ДУХЕ,  В  ТОЙ  ЖЕ  ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ 

 

       Подобное циклическое движение (либо „псевдодвижение“) дало повод историку Михаилу Гефтеру утверждать, что России свойственен особенный, уникальный путь в мировой истории – путь поражений и катастроф. Вместе с тем всякая новая катастрофа в российской истории парадоксальным образом открывает новые возможности для развития страны, возможности, которые ранее, „до катастрофы“, никак не были представлены.

       Примеры. Реформы Петра Первого были „катастрофой“ для „старой Руси“; с другой стороны, они открыли перед Россией европейский путь развития. Поражение в Крымской войне 1853–1856 г.г. наконец-то принуждает власть к решению об отмене крепостного права; в России официально – и весьма бурно – начинает „развиваться капитализм“. Реформы Горбачёва в конечном итоге привели к распаду Советского Союза; однако в России после 70-летнего насильственного перерыва вновь укореняются рыночные отношения, начинают формироваться демократические институты, появляется свобода передвижения для представителей всех без исключения социальных групп, впечатляющие формы приобретает в обществе религиозная жизнь и т.д. В связи с этим любопытно, какие новые возможности откроет перед страной вполне вероятный провал нынешней политики модернизации и ускоренного инновационного развития страны? Какого рода „катастрофа“ будет этому предшествовать? По какому пути затем пойдёт развитие страны?

*     *     *     *     *

       Это не парадокс, а так, наблюдение, праздное рассуждение. Благодаря Ницше мы знаем, сколь тонка плёнка, именуемая „культурой“ и „нравственностью“, что покрывает бездны хаоса и разрушительных человеческих инстинктов. А. Блок говорил: „Что есть стихотворение? Покрывало, растянутое на остриях нескольких слов“. А культура? – Тончайшая материя, растянутая между вершинами, вздымающимися над пошлой, обыденной жизнью. Вершины – писатели, композиторы, художники etc., творцы и гении, чьи имена и шедевры навсегда остаются в истории.

       В начале века, накануне Первой мировой войны, и в середине, на пороге Второй, культура достигла наивысшего своего развития за всю историю цивилизации. Какую европейскую страну ни возьми, всюду высочайшие горные пики, могучие хребты и кряжи, созвездия великих имён. Но это фантастическое богатство ничего не предотвратило, ни от чего не уберегло. Это понятно и объяснимо: в кризисные моменты межгосударственных отношений соображения культуры, эстетики, морали принимаются во внимание в последнюю очередь. Политики, принимающие „судьбоносные решения“, – менее всего моралисты и искусствоведы.   

       Сегодняшний культурный, „духовный“ ландшафт не выдерживает никакого сравнения с тем, что наличествовал в канун мировых  потрясений. Нет ни одного не то что гения – крупных талантов едва ли сыщется хотя бы по единице на страну. Равно и „культурный уровень“ широких масс народонаселения едва ли способен вдохновить, подвигнуть к оптимизму. Но о крупномасштабном и тем более глобальном военном конфликте нынче не может быть и речи. Разумеется, необходимо всегда и везде твёрдо стоять на почве марксовой диалектики и социологии. Главнейший сдерживающий фактор – наличие у крупнейших мировых „игроков“ оружия массового поражения с очень высокой долей вероятности при любом сценарии конфликта гарантирует нанесение противной стороне людских потерь и причинение экономического ущерба на неприемлемо высоком уровне (не говоря уж о всеобщей экологической катастрофе). Фактор „духовный“ – умиротворение злых страстей и заметное смягчение нравов – но не по причине широкого распространения и всеобщих успехов просвещения либо укоренения в толще народной жизни религиозной морали, а в силу того, что комфорт, уют, жизненные удобства, безопасность и нескончаемый бытовой гедонизм усилиями СМИ и специалистов по маркетингу стали основополагающими человеческими ценностями. Война же с её горестями и страданиями самым грубым, бесцеремонным образом на эти завоевания покушается, а потому решительно изгоняется и из умов, и из повседневной практики. Единственный допускаемый вид боевых действий – запуск сотен и тысяч крылатых ракет плюс авиаудары по противнику в условиях нулевого противодействия со стороны его средств ПВО. Ну, а если, не дай Бог, дошло до наземной операции, то ведётся она исключительно по принципу „умеренности и аккуратности“. В итоге, если сравнивать с предыдущими, нынешнее поколение попросту не умеет и не способно полноценно, полнокровно воевать – и это в любой из прежних „великих военных держав“.

       Но хотелось бы всё же коснуться и более тонких субстанций. Беря во внимание лишь „метафизическую“ сторону вещей, получается – что?  (А.)  „Культур-мультур“ – он вообще сам по себе, этакая замкнутая, герметичная сфера; никакого влияния на политику, экономику, повседневную жизнь фактически не оказывает – либо по самому минимуму; сим „параметром“ всегда можно пренебречь. Лишь когда пребываем в этаком расслабленном состоянии духа, не знаем, чем бы занять пресыщенную душу, как бы ещё потешить скучающе-ленивый взор; для удовольствия, потребления, чуть более изысканного, нежели субботний шопинг либо вечер в ресторане – вот тогда и призываем на услужение искусство.  (Б.)  Чем ниже „общекультурный уровень“ масс, да и правителей тоже, тем менее вероятны насильственные, агрессивные действия и акции в отношениях между нациями и государствами? Это, безусловно, софистика, но, с другой стороны, вдруг и в ней какая-то правда есть? Вдруг не бывает абсолютно ложных / истинных утверждений? – уж если законы Природы вероятностны…  (В.)  „Мировая закулиса“, тайные, невидимые „мировые правители“ нащупали, наконец, инструменты (консьюмеризм, формат 3D, электронные гаджеты и девайсы, MTV, Sony Playstation etc.) и выстроили конструкцию, которая позволяет так или иначе контролировать массовые „тёмные инстинкты“, их колоссальную деструктивную мощь; их притупив и приглушив, перенаправить в относительно безопасное русло? И война как крайний способ выплеснуть, реализовать первобытные человеческие поползновения к доминированию и разрушению уже теряет свою первостатейную важность?

 *     *     *     *     *

       Как-то довелось составить ещё пару текстиков „исторической проблематики“ – блин, так и их сюда же, до кучи!

ОКОНЧИЛАСЬ  ЛИ  РУССКАЯ  ИСТОРИЯ  С  ПАДЕНИЕМ  МОНАРХИИ  РОМАНОВЫХ  И  ОКТЯБРЬСКОЙ  РЕВОЛЮЦИЕЙ  1917  ГОДА?

       Это весьма сложный, дискуссионный вопрос. Насколько мне известно, историки и публицисты высказывают различные, зачастую противоположные  точки зрения на этот счёт. Что можно было бы сказать дилетанту? Вероятно, следующее. 

       (1.)  За годы революции и гражданской войны (1917–1921 гг.) население России значительным образом (на несколько миллионов человек) сократилось, однако основная масса населения сохранилась и продолжила жить, „просто жить“ – правильнее сказать,  „выживать“ уже в новых условиях, в 20-ые и 30-ые годы и далее. Самим этим фактом – тем, что они остались живы и продолжали жить, своей повседневной борьбой за существование, за более или менее сносные условия жизни для себя и своих близких эти люди обеспечивали, как мне кажется, преемственность и непрерывность исторического процесса. Вряд ли за время и после революции их характер, душевный склад, их мировосприятие и миропонимание поменялись настолько, что они стали какими-то совсем другими людьми. Эти люди не могли, даже при всём желании, отказаться от свойственного им образа мыслей, они боролись за лучшие условия жизни для себя и своих семей, как могли, как умели воспитывали детей; они, несмотря на все революции и социальные потрясения, продолжали, насколько это было возможно в тех условиях, воспроизводить привычные им образ жизни, способы существования. И тогда даже с точки зрения элементарной логики советская история является продолжением истории русской, российской, а СССР выступает своеобразным, весьма специфическим, но тем не менее вполне законным „наследником“ империи Романовых. „Большая“ история складывается из бесчисленных „малых“, частных историй отдельных людей – совсем не обязательно творцов и активных участников исторических событий, а просто их современников и свидетелей. В этом смысле люди, пережившие все ужасы и потрясения революции и гражданской войны, составляют неотъемлемый исторический фон и столь же необходимую движущую силу исторических событий, что и политические вожди, фанатики-революционеры и генералы-полководцы. Эти люди, русские по духу, культуре, языку и менталитету, появились на свет, получили воспитание и, возможно, образование, сформировались как личности ещё до революции. Эти же люди продолжали жить, „проживать свою жизнь“ и после революции, многие из них неизбежно взяли с собой „в новую“, послереволюционную жизнь своё прошлое, и в этом смысле они и были своеобразным мостом, который соединял прежнюю Российскую империю и новое „государство рабочих и крестьян“.

       Здесь же, на мой взгляд, содержится и ответ на вопрос, может ли революция привести к рождению „нового человека“, о чём столь страстно мечтается всем „пламенным революционерам“. – Да, в определённом смысле, может, поскольку резко, чаще всего, катастрофически изменяются (= ухудшаются) внешние условия жизни. Выжившим в ходе всех революционных катаклизмов необходимо приспосабливаться, адаптироваться к этим до чрезвычайности изменившимся „новым“ условиям; в этом смысле и появляется на свет „новый человек“. И, как правило, требуются для этого худшие человеческие качества; чтобы выжить, элементарно сохранить себя как биологическую особь, своих родных и близких, необходимо проявлять вполне низменные свойства человеческой „натуры“. 

       (2.)  Столь грандиозное социальное явление, как Октябрьская революция, имело, конечно же, свои глубокие причины, серьёзные предпосылки. Эти причины и предпосылки, как обычно говорится, вызревали в недрах российского общества той поры и реализовались в СССР, в его государственном устройстве и той политике, которую впоследствии проводило советское руководство. Российская империя и Советский Союз связаны между собой отношениями „причина – следствие“, едва ли этот тезис нуждается в особых доказательствах.  Революция 1917-го года – это следствие социальных противоречий, накопившихся в империи Романовых к началу XX-го века, а СССР – следствие революции и тех социальных процессов и катаклизмов, которые были ею порождены. В конечном счёте революция и Советский Союз со всем его устройством и политикой – это следствие тех совершенно ненормальных, искажённых отношений, который сложились в российском обществе между отдельными классами, социальными группами и просто между людьми. Общая схема постигшей тогда страну катастрофы, наверно, такая: сначала представители всевозможных элит сделали всё, чтобы революция в конце концов произошла, а затем, каждый из них и все вместе пытались добиться своих политических целей, для чего в первую очередь стремились уничтожить своих противников, не колеблясь, прибегали к насилию, к террору и репрессиям; лживыми обещаниями или под страхом смерти загоняли народ под свои знамёна, не колеблясь, посылали людей на смерть, уничтожали их сотнями и тысячами и т.д. Породив демонов революции, выпустив их на свободу, и старая, аристократическая элита, и элита новая, революционная, большевистская, обрекли свой народ на неимоверные, неслыханные страдания, положили начало его массовому истреблению, продолжавшемуся без малого 40 лет.   

       В общем, мысль моя та же, что и в первой части ответа, только рассматриваем мы при этом другой, более „высокий“, социальный слой, строим свои рассуждения, имея в виду российскую политическую элиту. Если люди, подготовившие те или иные события и принимавшие в них активное участие, продолжают своё физическое существование (и тем более активную политическую деятельность!) и после всех этих потрясений и переворотов, то историческая преемственность в любом случае сохраняется, пусть даже, на первый взгляд, в форме тотального, абсолютного отрицания всего предшествующего общественно-экономического уклада и политического устройства. Даже если человек, как, например, будущие революционеры-большевики, занят исключительно отрицанием существующих общественных порядков и мечтает единственно о том, чтобы их уничтожить и взамен ввести некие новые, „идеально справедливые“, то это есть лишь свидетельство, что искомая личность от начала до конца являет собой продукт данного общества, и в этом смысле между фанатичным революционером и каким-нибудь убеждённым консерватором-монархистом особой разницы нет. Большевики-революционеры (Ленин, Сталин, Троцкий, Дзержинский, Свердлов и т.д.) сформировались как личности, как политические деятели ещё при старом, монархическом строе, их деятельность наиболее ярко проявилась во время революции, гражданской войны и в последующие годы. Послереволюционное и послевоенное устройство общества – во многом результат тех политических решений, которые принимались этими людьми (и, конечно, следствие того хаоса, в который они, не дрогнув, погрузили страну). Выдающиеся исторические деятели – живые фигуры, которые, хотят они того или нет, связывают между собой исторические эпохи, пусть даже последующее общественное устройство, на первый взгляд, практически не обнаруживает сходства с предшествующим порядком.

       Второй фактор, обеспечивающий преемственность, – это, как я уже сказал, „не элита“, „простые люди“,  бывшие свидетелями и вольными или невольными участниками всех этих событий. Если они остались живы, то они и есть необходимое звено между прошлым и будущим состоянием общества, самим своим существованием они сохраняют и поддерживают причинно-следственную связь между прошлым и настоящим.

       Опять в конечном итоге получается всё та же мысль о прошлом как почве, на которой произрастает новое общество, новый социальный строй (см. ниже). Почва – или строительный материал, как угодно – всегда одна и та же: народ, „простой народ“, „обыкновенные люди“, „die Unterschichten“ („нижний слой“), меняются лишь агрономы, садовники или мастера-прорабы – суть одна. – Приходит новая элита и начинает всё делать по-своему, но поскольку почва или стройматериалы остаются всё теми же, то новая социальная система представляет собой крайне сложное, причудливое сочетание, переплетение старых и новых элементов, и историческая преемственность в той или иной форме всё равно сохраняется.

       До этого мы пытались привести аргументы в пользу того, что советская система и прежний порядок достаточно тесно связаны между собой в плане социальном, политическом, даже психологическом. Но справедливости ради необходимо признать, что „разрывов“ с традициями прежней России у советского строя было гораздо больше. Невозможно всерьёз говорить, что в царской России не было „ничего хорошего“, наоборот, к концу XIX-го – началу XX-го столетия в жизни и развитии страны наблюдалось множество позитивных тенденций. Экономика, если верить тогдашней статистике, росла столь же бурными темпами, как сегодня, например, китайская; велась судебная реформа, развивалось местное (земское) самоуправление, своего рассвета достигли искусство и литература („серебряный век“ русской культуры), население страны неуклонно увеличивалось. Всё это разом и насильственно было прекращено большевиками. Если совсем коротко: коммунистический режим в России прервал, отменил, уничтожил всё позитивное, что намечалось или уже существовало в царской России, довёл до крайности все недостатки и пороки прежней системы и щедро добавил собственных „изобретений“ и „оригинальных“ „социальных технологий и проектов“. В „Интернационале“, партийном гимне поётся „Весь мир насилья мы разрушим до основанья...“. Но это, так сказать, поэзия, искусство. На самом деле произошло следующее: большевики  НАСИЛЬЕМ  разрушили весь прежний мир и затем из его обломков начали воздвигать империю Гулага, систему рабских поселений в виде колхозов и совхозов, загонять жителей городов в бараки и коммуналки, под лозунгами социалистического преобразования прежнего „несправедливого общества“ варварски эксплуатировать и вообще уничтожать собственный народ.

       (3.)  Сталинская внешняя политика была гораздо более „имперской“, чем международная политика царской России. Сталин самым активным образом продолжал свойственную всем российским правителям политику „собирания земель“, вернул в состав СССР все территории, потерянные в результате революции, вообще максимально расширил свои территориальные владения, а к концу своего правления распространил советское влияние едва ли не на полмира. Ни одному из российских императоров не удавалось ничего подобного.

       (4.)  Российская империя никогда не отличалась высокими стандартами в области свобод и прав человека; Сталин довёл эту особенность до крайнего логического завершения, фактически установив в стране феодально-рабовладельческий строй. Но опять же справедливости ради нужно отметить, что по сравнению с СССР и порядками, введёнными большевиками, Российская империя представляется чуть ли не земным раем, санаторием и домом отдыха (прежде всего царские тюрьмы и ссыльные поселения, если сравнивать их с Гулагом).

       (5.)  Управление Российской империей осуществлялось посредством многочисленного и крайне неэффективного бюрократического аппарата. После революции на смену прежней пришла новая, советская бюрократия, гораздо более многочисленная и столь же неэффективная (см., например, стихотворения В. Маяковского „Прозаседавшиеся“ и др.). Нечто подобное произошло и после 1991-го года: сегодня население России практически вдвое меньше, чем население бывшего СССР, однако в „новой, демократической России“ численность чиновников и госслужащих увеличилась по сравнению с СССР более чем в два раза.  

*     *     *     *     *

ДЛЯ  ЧЕГО  НЕОБХОДИМО  ИЗУЧАТЬ  ИСТОРИЮ 

       (1.)  Если человек серьёзно относится к самому себе и к жизни, то он понимает, что нельзя всё на свете сводить только к материальным ценностям, к обладанию дорогими вещами, недвижимостью, машинами, к престижному отдыху и времяпрепровождению. Человек, живущий вне духовных ценностей, по-своему неполон, даже неполноценен, и рано или поздно эта ущербность даст себя знать и обернётся против самого её носителя. В конце концов, должно быть нечто, безусловно отличающее и выделяющее человека из мира природы. И это “нечто” – в первую очередь наш духовный мир, наши духовно-нравственные ценности. История – такая же важная часть духовного мира, как и философия, литература, искусство. Если человек не знает истории, тем более своей родной страны, то едва ли его можно считать культурной, образованной личностью.

       (2.)  Итак, “для чего необходимо изучать историю”? Ответ на этот вопрос, по крайней мере, для меня, достаточно очевиден. Настоящее вырастает из прошлого, подобно растению из плодородной почвы. (Или, увы, “не слишком плодородной”, как в случае с постсоветской  Россией). Особенности исторического развития, крупнейшие исторические события во многом, часто в решающей степени  предопределяют нынешнее состояние общества. Чем лучше мы будем знать предшествующие исторические периоды и события, тем лучше мы будем понимать сегодняшние процессы в общественной, социальной, политической жизни страны. И что особенно важно, тем больше появляется шансов, что правящая элита будет принимать верные политические решения и вести страну по “правильному” пути развития. Правда, есть такая грустная фраза: “Уроки истории состоят в том, что они никогда и никого ничему не учат”. Возможно, одна из причин всех бед и трагедий России в том, что её правители во все времена плохо знали историю своей страны либо не относились к ней с должным уважением. Это прежде всего касается руководителей страны советского периода. Но всегда остаётся надежда, что, быть может, нынешние российские правители (либо в недалёком будущем их последователи) начнут, наконец, принимать во внимание общественные и нравственные уроки, которыми столь богата российская история, и будут строить свою политику, управлять страной так, чтобы сохранять истрическую преемственность и развивать лучшие государственные, культурные, духовные традиции России. 

       Совсем свежий пример. В сентябре 2009 г. президент Дм. Медведев выступил с программной статьёй „Россия, вперёд!“, в которой изложил своё понимание основных социальных, политических, общественных, экономических проблем, стоящих перед страной, и предложил свои рецепты, что и как надлежит сделать, чтобы обеспечить стране достойное будущее. Одна из основных мыслей этой статьи: вновь, как и 300 лет назад, в эпоху Петра Первого, как и 80 лет назад, когда страной правили уже большевики, сегодня перед Россией стоит задача модернизации её экономической и политической систем. Обновление, „осовременивание“ экономики и социально-политической сферы страны необходимо, по мнению президента, осуществить максимально быстро и эффективно, иначе России грозит окончательная потеря её статуса мировой державы и переход в разряд второстепенных государств, фактически лишённых исторического будущего. В общем, прочитав статью, можно заключить, что нынешнее поколение российской элиты гораздо лучше своих предшественников знает русскую историю и делает из неё (по крайней мере, теоретически, на бумаге) правильные выводы. Во-первых, президент и его окружение очень хорошо понимают, что едва ли не все проблемы России связаны с её хроническим технологическим отставанием от стран Запада и крайним несовершенством её социально-политической системы, отсутствием в стране сколь-нибудь развитых элементов гражданского общества, форм самоуправления и самоорганизации, вообще слабостью и несовершенством демократических институтов. Единственный выход и способ решения всех этих проблем, по мнению президента Медведева, состоит в модернизации, т.е. в ускоренном развитии страны по образцу передовых технологических и экономических держав Запада. Во-вторых, и это тоже хорошо понимает российская элита, сегодня подобную модернизацию ни в коем случае нельзя (да и невозможно) осуществлять насильственными методами, как это было при Петре Первом и в сталинскую эпоху. Процесс модернизации, преобразования российского общества и экономики должен быть постепенным, неуклонным и свободным от каких-либо репрессий и принудительных методов: „Сегодня впервые в нашей истории у нас есть шанс доказать самим себе и всему миру, что Россия может развиваться по демократическому пути. Что переход страны на следующую, более высокую ступень цивилизации возможен. И что он будет осуществлён ненасильственными методами. Не принуждением, а убеждением. Не подавлением, а раскрытием творческого потенциала каждой личности. Не запугиванием, а заинтересованностью. Не противопоставлением, а сближением интересов личности, общества и государства.“ (из статьи Дм. Медведева „Россия, вперёд!“). „Я считаю, что модернизации, которые проводились насильственным путём, они все в прошлом. Я, кстати, не отрицаю некоторой пользы, которую они принесли в конечном счёте, но метод, которым это проводилось, абсолютно неприемлем“ (Из интервью Дм. Медведева трём ведущим российским телеканалам 24 декабря 2009 г.).

       Конечно, как на практике будет осуществляться реформирование российской экономики и общества – на этот вопрос ответит только время, но, по крайней мере, сегодня президент и его советники говорят и пишут очень правильные, „хорошие“ вещи, свидетельствующие о неплохой осведомлённости в вопросах отечественной истории.  

       Приведём и сопоставим ещё две цитаты.  Выдающийся русский историк  В.О. Ключевский: „Значение народа, как исторической личности, заключается в его историческом призвании, а это призвание народа выражается в том мировом положении, какое он создаёт себе своими усилиями, и в той идее, какую он стремится осуществить своею деятельностью в этом положении... История народа, научно воспроизведённая, становится приходно-расходной его книгой, по которой подсчитываются недочёты и передержки его прошлого. Прямое дело ближайшего будущего – сократить передержки и пополнить недоимки, восстановить равновесие народных задач и средств. Здесь историческое изучение своими конечными выводами подходит вплоть к практическим потребностям текущей минуты, требующей от каждого из нас, от каждого русского человека отчётливого понимания накопленных народом средств и допущенных или вынужденных недостатков своего исторического воспитания.“

       Президент  Дм. Медведев: „Надо понять, прочувствовать всю сложность наших проблем. Откровенно обсудить их, чтобы действовать. В конце концов, не сырьевые биржи должны вершить судьбу России, а наше собственное представление о себе, о нашей истории и о нашем будущем. Наш интеллект, трезвая самооценка, наша сила, чувство собственного достоинства, предприимчивость“ (из статьи „Россия,  вперёд!“).

       Эти два текста отделяет друг от друга более ста лет; за это время весьма изменились язык, способ, манера изложения мыслей, но трудно отделаться от ощущения, что в обоих текстах говорится об одном и том же, в них представлен весьма сходный алгоритм действий. И правителям страны, элите, и „простому народу“ сначала нужно хорошо изучить собственную историю (элите обязательно, а „народу“ желательно), на основании этого исторического знания составить объективное представление о своей стране и её народе и затем начинать действовать, опираясь на лучшие качества народного характера и по мере сил не позволяя негативным свойствам проявлять себя и тормозить развитие страны.

       И ещё один пример, совсем небольшой. Накануне Нового (2010) года президент Дм. Медведев дал развёрнутое интервью трём крупнейшим российским телеканалам. В числе прочих адресован президенту был и такой вопрос: „Какие книги сегодня на Вашем письменном столе?“.  Ответ президента: „У меня сейчас в числе читаемых книг лежит В.О. Ключевский, его „Исторические портреты“...  Я сейчас достаточно вдумчиво и медленно его просматриваю...“. Одним словом, нынешнего российского президента можно считать вполне прилежным учеником, с интересом изучающим историю страны, которой ему выпало руководить. Это даёт надежду, что каких-то грубых ошибок при разработке и осуществлении планов развития страны удастся всё же избежать.

       (3.)  И, наверно, последняя мысль. Вновь хотелось бы подчеркнуть важность истории, знания истории для духовно-нравственного развития личности. История как наука о прошедшем учит нас воспринимать нынешнее состояние страны и общества как результат согласованных усилий всех предшествующих поколений, миллионов наших безымянных соотечественников и, разумеется, великих деятелей, навсегда вошедших в историю. Нужно бережно, с огромным уважением относиться к этому наследию, воспринимать его как величайшую духовную и материальную ценность, всячески противостоять его разрушению, сохранять и преумножать его. Это человеческий и нравственный долг всякого гражданина страны.

       Приобщаясь к историческим знаниям, мы открываем для себя необыкновенный,  захватывающий мир чувств, страстей, борений и деяний людей, живших десятки и сотни лет назад, – поскольку изучать историю можно и на примере судеб отдельных людей – и это, наверно, самый интересный путь. Следить за поступками и деяниями великих людей и их, на первый взгляд, ничем не примечательных современников, за их историей их побед, личных и общественных крушений, разочарований может оказаться исключительно важным и поучительным занятием. Люди, давно покинувшие этот мир, вдруг оказываются удивительно близкими и понятными нам, продолжают жить в нашей благодарной памяти. Со временем понимаешь, что эти люди иных времён и эпох были ничуть не хуже и глупее нас, не могущих и часа прожить без мобильного телефона, Интернета и телевизора, а во многом, безусловно, превосходили нас – своей внутренней культурой и образованностью, благородством души, верностью нравственным принципам. И это открытие помогает нам лучше понять самих себя, учит в лучшем смысле слова смирению, не позволяет чересчур возгордиться собой, избавляет от чувства мнимого, ничем не подкреплённого превосходства. История помогает нам понять, что ещё необходимо сделать, какую внутреннюю работу над собой произвести, чтобы стать достойными своих предков, их высокого интеллекта, нравственности и духовности. В общем, история помимо всего прочего способна подсказать нам, как и в каком направлении надлежит нам двигаться, какие духовные усилия необходимо ещё предпринять, чтобы человек непременно был ещё и личностью с богатым внутренним миром, а не только завсегдатаем дорогих ресторанов и разнузданным потребителем, читай: рабом, крепостным, чуть не каждый день приносящим и оставляющим свою дань в циклопических торговых центрах.

        Хорошее знание истории способно, наверно, приносить и реальную, практическую пользу. Человек не может быть свободен от господствующих в данное время и в данном обществе мнений, оценок, представлений, моды, наконец. Наше время – во многом время шоу, перформансов, неких имиджевых акций и действий. Не задумываясь, дать ответ на вопрос из кроссворда, связанный с исторической тематикой, вовремя и к месту рассказать какую-нибудь забавную или поучительную историю из жизни великих деятелей прошлого* – так вы посылаете всем окружающим „сигнал“, насколько у вас сложный и богатый внутренний мир, какая вы интересная и образованная личность, так вы зарабатываете очки и бонусы, укрепляющие ваш имидж. А уж затем конвертировать ваш стойкий позитивный имидж в нечто осязаемое, материальное – это дело несложной техники.           

* Например, среди иностранных послов во времена Екатерины Великой ходил такой анекдот. Однажды Потёмкин поднимался по дворцовой лестнице в покои императрицы, а граф Орлов спускался ему навстречу. Потёмкин, чтобы скрыть смущение, обратился к своему предшественнику с приветствием и спросил его: „Что нового при дворе?“, на что Орлов ответил: „Ничего, только вы подымаетесь, а я иду вниз“. Прекрасная иллюстрация на тему внезапных взлётов и оглушительных падений с вершин власти, которыми столь богата российская история, в том числе и недавняя.

       Образованный, культурный человек, хотелось бы верить, имеет всё же преимущества перед человеком, не отличающимся высоким интеллектом и глубокими познаниями, – например, при приёме на перспективную работу, в общении с коллегами по работе, партнёрами по бизнесу или случайными соседями в купе поезда, при решении производственных, всяческих бизнес- либо житейских проблем. И что ещё чрезвычайно важно: такому человеку никогда не бывает скучно с самим собой, его редко когда посещают мысли о пустоте и бессмысленности существования. Знание истории, литературы, искусства, философии и т.п. необыкновенно обогащает человека, позволяет верно судить обо всём происходящем и готовит, помимо всего прочего, ещё и к тому, чтобы достойно встретить закат жизни – об этом тоже не надо забывать. Это в силах человека – выстроить свой, „параллельный мир“, населить его литературными героями, философскими идеями, историческими событиями и персонажами и удаляться в эту „виртуальную реальность“, если обычная жизнь не приносит уже былых радостей: „В своём уме я создал мир иной // И образов иных существованье...“ (М.Ю. Лермонтов). Всегда можно позаботиться о будущем и заручиться средством (помимо акций, например, или сбережений) от отчаяния и тягот жизни, преследующих миллионы пожилых людей. Знание о том, как жили и умирали люди до тебя, люди, которые были неизмеримо выше, умнее, достойнее тебя, – это знание тоже ведь может скрасить последние годы жизни, научить безропотно и благодарно принимать свою судьбу, даже примирить с мыслью о неизбежности своего ухода. 

 

Возврат к списку